Роберт ВИККЕРС

Публикации в журнале КРОКОДИЛ


Моё мнение (Крокодил, 20 июля 1962)
А что у вас? (Крокодил, 10 декабря 1962)
О чём скрипят стулья (Крокодил, 18 июня 1983)

Роберт ВИККЕРС, Александр КАНЕВСКИЙ
МОЕ МНЕНИЕ
(Крокодил, 20 июля 1962)



Вы спрашиваете, понравился ли мне спектакль?.. И да и нет. Туманно? А я своего мнения об искусстве никогда прямо не высказываю. После одного случая.

Было мне тогда лет двадцать. Я выступал в самодеятельных концертах и мечтал стать артистом. Мой приятель, известный эстрадный фельетонист, помог мне устроиться в местную филармонию. Он убедил директора в том, что я прекрасно чувствую и понимаю искусство, и директор меня принял.

В тот же вечер, просмотрев концерт с участием моего приятеля, я отправился к нему за кулисы. Он сидел, окруженный незнакомыми мне людьми.

- Ну, как? Тебе понравилось мое выступление? - спросил приятель.

Откровенно говоря, мне его выступление не понравилось, но не мог же я ему об этом сказать прямо.

- Выступал ты неплохо, но какой дурак написал тебе этот фельетон?..

В этот момент приятель слегка толкнул меня в бок и прошептал:

- Тише! Здесь стоит автор.

Я растерялся, но тут же вышел из положения:

- Нет, сам фельетон ничего, но вот музыка к нему... Это же бред!

Приятель снова толкнул меня и прошипел:

- Идиот! Рядом с тобой композитор!

- Нет, музыка бы еще прошла, но режиссер...

Сильный удар в бок дал мне понять, что здесь же находится и режиссер. Я почувствовал, что запутываюсь окончательно, и, стараясь как-то выскочить из этого положения, пролепетал:

- Вообще-то все, наверное, хорошо. Просто я сам ничего не понимаю в искусстве!

В это мгновение на мое плечо легла чья-то рука. Я обернулся и обомлел: сзади стоял директор филармонии.

- Молодой человек,- произнес он сурово,- артистам, ничего не понимающим в искусстве, не место в моей филармонии!

Вот с тех пор я своего мнения об искусстве никогда прямо не высказываю. Как живу? Прекрасно живу. Тридцать лет работаю театральным критиком.

Роберт ВИККЕРС, Александр КАНЕВСКИЙ
А ЧТО У ВАС?
(Крокодил, 10 декабря 1962)



На главной улице областного центра встретились два человека.

- Ну?
- Ну?
- Что?
- Что?
- Вы откуда?
- А вы откуда?
- Я от своего района.
- И я от своего района.
- Куда?
- А вы куда?
- На областное совещание.
- И я на областное совещание.
- Что привезли?
- А вы что привезли?
- Показатели.
- И я показатели,
- Какие у вас?
- А у вас какие?
- У меня 12 с гектара.
- И у меня 12 с гектара.
- А честно?
- А вы честно?
- У меня три.
- У меня два.
- Что ж вы думали?
- А вы что думали?
- Я ничего не думал.
- И я ничего не думал.
- Пошли на совещание!

Назавтра в том же месте они встретились снова.

- Ну?
- Ну?
- Что?
- Что?
- Откуда?
- А вы откуда?
- Я с областного совещания.
- И я с областного совещания,
- Что слышно?
- А у вас что слышно?
- Ругали!
- И меня ругали!
- Сколько?
- А вас сколько?
- Меня трое.
- И меня трое.
- А честно?
- А вас честно?
- Двенадцать.
- И меня тоже все.
- Ну и что?
- А вас: ну и что?
- Сняли.
- И меня сняли.
- Ну и как?
- А у вас: ну и как?
- Перебросили.
- И меня перебросили.
- Куда?
- А вас куда?
- Меня в ваш район.
- А меня в ваш район.
- До следующего совещания!

Поменялись портфелями и разошлись.

Роберт ВИККЕРС
О ЧЕМ СКРИПЯТ СТУЛЬЯ
(Крокодил, 18 июня 1983)



В суходуевеком театре готовили премьеру. Времени оставалось в обрез, артисты выбились из сил, трое осветителей, как назло, попали в вытрезвитель, все перессорились и объединялись лишь для того, чтоб хором ругать автора пьесы, молодого драматурга Глобального.

- А на худсовете хвалили, - язвил автор. Он-то был убежден, что написал мощную вещь, где впервые в мировой драматургии поднял вопрос о некачественной продукции местного мебельного комбината. И название что надо: "Стулья скрипят".

Главреж Слабский не ругал автора. В неминуемом провале он винил только себя и был прав. Оставалось положиться на вдохновение, но оно оказалось таким же неорганизованным, как его хозяин. Вдохновение заявилось к нему среди ночи накануне премьеры, развалилось в кресле и, опорожнив две бутылки пива, подсказало постановщику, как сколотить мебельный спектакль.

На генеральную репетицию главный пришел помятым и растрепанным, но внутренне выбритым и отутюженным.

- Пьеса, конечно, не "Гамлет", - заявил он актерам, - но тема тоже больная. На стульях все сидят: и министры и дворники. А стулья некачественные. Почему? Разберемся вместе со зрителями. Короче, спектакль надо решать в форме острой дискуссии. Заденем зрителя за живое - он не подведет.

И вдохновенный режиссер за два часа поставил спектакль с ног на голову.

...Вечером в театре собралась городская общественность и родственники автора. Волнующее скрипичное вступление сразу погрузило публику в глубину проблемы, а первая же сцена не оставила равнодушных в зале. Да и можно ли было спокойно наблюдать за тем, как молодой контролер ОТК ломал один за другим выставленные на сцене стулья, доказывая несознательному бригадиру его ошибки.

Роль контролера исполнял способный герой-неврастеник Македонский. Он крушил стулья лихо и азартно... Когда развалился на куски шестнадцатый стул, зал разразился аплодисментами. Окрыленный поддержкой зрителей, артист с новой силой продолжил расправу над дефектной продукцией.

Публика испугалась. Казалось, если не остановить разбушевавшегося Македонского, он разнесет в щепки и все семьсот мест зрительного зала.

На сцену бросилось несколько добровольцев из народной дружины. Они попытались спасти последний уцелевший стул. Куда там!

- Бракоделы! - рычал глубоко вошедший в роль актер. - Гнать вас некому!

Пришлось вызывать милицию и "Скорую помощь".

- До чего человека довели, - вздохнул врач, с трудом успокоив новатора. - Между прочим, это ваша работа, Вадим Никодимович!

Директор мебельного комбината, сидевший в ложе, спокойно парировал обращенный к нему упрек.

- Не вмешивайтесь не в свои дела, - обронил он и, передав супруге бинокль, не спеша поднялся на сцену.

- У вас все, товарищ? - спросил он по дороге у лежавшего среди обломков Македонского.

Артиста унесли вместе с ножкой от стула, которую он держал мертвой хваткой.

- Какие будут предложения относительно порядка ведения? - уверенно обратился Вадим Никодимович к зрителям.

Через пять минут на сцене появился президиум, избранный общим голосованием, графин с водой и главный инженер Окачурин с докладом.

Докладчик обстоятельно сообщил о перевыполнении предприятием квартального плана, о неустанной борьбе за качество продукции. В зале громко смеялись.

- Кто говорил, что я слаб по части юмора? - победно потирал руки режиссер за кулисами.

Но смех оборвался, когда взяла слово Клава Лопаткина, продавщица мебельного магазина.

- Покупатель боится ваших стульев, - заявила она. - Смотреть на них жутко, садиться опасно, цена страшная.

- Не умеете торговать! - осадил ее из президиума заведующий отделом сбыта.

Но продавщица не смутилась.

- Разрешите узнать, - обратилась она к оппоненту, - какие стулья приобрели вы сами у нас в прошлом месяце?

Наступило тягостное молчание.

- Качаловская пауза! - шептал Слабский.

- Немецкие демократические, - пробормотал зав сбытом.

Пока зал аплодировал, режиссер напутствовал старого комика Вали-Дольского:

- Вперед, батя!

Комик в тулупе, треухе и с винтовкой по-клоунски споткнулся на сцене, прокукарекал:

- Наше вам с кисточкой! - и, воспользовавшись замешательством в президиуме, стал нести текст своего монолога: -Вчерась, значится, стою с ружжом на проходной, вдруг вижу - один бежить, стул с-под пальта торчить...

- Перестаньте валять дурака! - пресек его зычный голос с галерки. Голос принадлежал начальнику охраны комбината. - Это не наш работник, товарищи. Это самозванец! За пятнадцать лет ни одного стула с фабрики никто не вынес...

Зал понимающе загудел.

Директор постучал о графин обломком стула.

- Товарищи! - сказал он проникновенно. - Глупо спорить с тем, что качество нашей продукции ниже уровня мировых стандартов. Мы не в силах опустить мировой уровень до нашей продукции, поэтому нам предстоит кардинально поднять свой уровень. Но как это сделать?..

- ...Вот в чем вопрос, - прохрипел, млея от восторга, режиссер.

Прения разгорелись с новой силой. Выступали инженеры и экономисты, психологи и технологи, рабочие и колхозники. Вечер завершился единодушным принятием резолюции, в которой руководство комбината обязывалось всеми силами укрепить спинки, нажать на ножки и снять стружку. Решено было также продолжить заседание в ближайшие вечера, пригласив для участил поставщиков и смежников...

Давно уже суходуевские зрители не уходили из театра в таком возбуждении.

- Все как в жизни! - радовались они. "Смелый поиск", - записал в своем блокноте название будущей рецензии критик Нечитайло.

Драматург ходил Гоголем.

Взволнованный главреж пристроился к выходящему из зала районному начальству.

- Очень своевременный и нужный разговор, - сказало начальство, пожимая режиссерскую руку.

- Стараемся, - расцвел Слабский.

- У меня только два вопроса, - продолжил его собеседник. - Что это за нервный юноша, который ломал стулья, и откуда взялся пьяный старик в ушанке? Позаботьтесь о том, чтобы в дальнейшем никто не мешал спокойно работать!
Make your own free website on Tripod.com